isolde lockwood, 33
｢04.01.1975, чистокровна, зам. зав. отделением пренатального контроля, больница св.мунго ｣

— мать умерла при родах, отец был убит тедом тонксом. была в браке около пять лет, но сейчас разведена. муж — чистокровный маг и немец, вернулся на родину;
— с детства проявляла любопытство к делам отца, в подростковом возрасте помогала ему с экспериментами. от него же переняла рациональный ум и взгляды — только дурак будет спорить с брошюрой «о силе магии». матерям потенциально грязнокровных детей вместо лекарств выдает «fetus deliquesco», помогает с абортами даже тем, кто обращается неофициально. не испытывает никаких сомнений и угрызений совести, так как уверена, что делает всё из гуманистических целей и ратует за здоровье будущих детей;
— окончила рейвенкло. на последних курсах обучения в св. мунго, благодаря старым друзьям отца, получила хорошее место для стажировки. по карьерной лестнице двигается стремительно по трём причинам: метка + все свободное время уделяет работе + действительно высококлассный специалист с лучшими отзывами от пациенток (которые всё-таки родили);
— одно из основных лиц пропаганды традиционных ценностей — часто дает комментарии журналистам, проводит экскурсии по отделению матери и ребенка;
— предпочитает большую часть времени общаться с женщинами. при встрече с знакомыми мужчинами сначала интересуется здоровьем их жен, и только потом слушает что-то о них самих.

slavic folklore
emelya (емеля)

[indent] судьба и коллективный автор подарили сказочным героям законченную историю. красивое долго и счастливо, прекрасная и мудрая жена, пара сыночков, умница-дочка и полцарства в придачу. но ты, емелюшка, настолько ленивый, что даже свою историю закончить не смог. нужна печка, которая по земле ездит — пожалуйста, дрова сами колятся — отдыхай, ведра сами ходят — спи не хочу. царевна тебе нашлась на блюдечке с голубой каемочкой, но что-то нашему емелюшке не так, что-то ему не то.
[indent] щука скалится злобно и вмазывает леща по наглой роже, в очередной раз заявившейся на порог. емеля выглядит побитым и понурым, а после колотит в дверь с криками «щщщщщ-сссука, за что ты меня прокляла». каким юродивым дураком нужно быть, чтобы считать обещание исполнить любое желанием проклятьем?
[indent] емеля плакал у психотерапевта, какая тяжкая ноша выбора лежит на его плечах. емеля рассказывал в барах рандомным пьяницам «вот, понимаешь, мужик. вроде бы обещан мне хороший конец, а как я пойму, что именно этот хороший? вдруг можно придумать получше?».
[indent] однажды емеля назагадывал столько желаний, что из-за последствий развалилось пару стран и начались мировые кризисы. а после снова плакался о проклятье на свою голову и угрожал сварить из щуки уху.
[indent] запертый в своих желаниях дурак. с каждым новым щучьим веленьем твой статус героя и надежда на счастливый конец растворяется. ты ничем не лучше вечных второстепенных персонажей, ты уже даже близок к злодею.

«fake christ cobain diss маленький нарк просто хочет семью fake christ cobain diss хочет девушку, но он не хочет свою fake christ cobain diss лучше б ты никогда не включал sonic youth fake christ cobain diss ты уничтожил советский союз»

плюсы: у меня хороший вкус. минусы: я медленно пишу.
мне очень нравится гарцунов, поэтому я настаиваю на ком-то вроде него или очень близком типаже. заявка написана так, будто бы вы и не придете, если мы не словим мэтч... но на всякий случай проговорю, что какой-то общий вайб обязательно поймать или никаких разгонов не получится. ну да, емеля довольно жалкий персонаж, а кто нет? фоном к заявке включайте «зангези — липовый христос кобейн дисс». для понимания того, как я вижу емелю, лучше прочитать варианты сказок афанасьева: рази два.

• образование: хогвартс, рейвенкло, 2006;

• карьера: главный редактор «ежедневного пророка»;

матушка пытается обработать его сразу после ареста отца, ровно в лето до поступления в школу, но удачная сказка для журналистов и министерства никак не накладывается на детские воспоминания. отец точно не был тираном и извергом: роман помнит, с какой нежностью и трепетом он относился к матери, как сильно гордился его даже самыми маленькими достижениями и как резко менялся, когда во время семейной прогулки встречал коллег. он кивает и молчит в ответ, делая разумный вывод — на людях действия отца нужно осуждать и брать пример с мамы, она же не дура.

благодаря качественной обработке тех, кто считает, что дети наследуют грехи родителей, и пару десятков прочитанных книг и статей спустя, роман осуждает мать, ненавидит отца и злится на себя за то, что в детстве не замечал, каким чудовищем он был вне дома. к тринадцати он изучает все доступные материалы по второй магической, вырезает из газет все комментарии комиссии по военным преступлениям, а на каникулах пытается найти какие-то следы и подсказки в поместье. к и без того пожизненному сроку отца добавляются новые, он не оспаривает ни одно обвинение и каждый раз берёт всю вину на себя. <...> отец перестает есть сразу после новости о роспуске комиссии по военным преступлениям и, спустя какое-то время, умирает.

обострённое чувство справедливости — что-то приобретённое, детская травма, которую роман лелеет большую часть своей жизни и какое-то время думает, что именно из-за него его отправили не на слизерин. на старших курсах он заваливает пока ещё функционирующую комиссию по в.п. просьбами о стажировке, но сыну пожирателя, естественно, никто не отвечает. он продолжает отправлять сов, но параллельно с этим договаривается о публикациях в «придире». лавгуд с радостью открывает рубрику, веря, что даёт дорогу молодому дарованию, но из-за специфики и репутации газеты колонка яксли читается как конспирологическая — кто-то из читателей умиляется, кто-то присылает в редакцию просьбы в жанре «раскрыть всю правду о воде из следа от копыта кентавра», но почти никто не воспринимает статьи всерьёз. <...> позже, когда имя романа яксли становится весомым в журналистике, юные фанаты находят архивы и постфактум убеждаются в том, что это все-таки не было конспирологией — например, выведение на магическую эстраду группы из сквибов действительно было прогревом к открытию курсов вечерней подготовки. только вот доказательства о том, что вода из следа кентавра даёт возможность видеть мозгошмыгов, всё ещё не найдены.

на первом собеседовании в пророке ему предлагают писать колонку сплетен о знаменитостях, роман на это хлопает дверью и идёт в редакцию «еженедельника ловца», вместо портфолио выдавая лишь факт о том, что на старших курсах комментировал матчи. его берут либо из-за нехватки кадров, либо из-за красивого лица, либо потому что фамилия владельца висит где-то рядом с фамилией его матери в списках донатеров фонда «искупление». излишняя гордость щёлкает по носу почти сразу же — оказывается, и здесь нужны сплетни, но не просто о знаменитостях, а о знаменитостях, играющих в квиддич. роман старается делать работу феерически плохо — сплетни либо скучнейшие, либо старейшие — в надежде, что его переведут в отдел аналитики. спустя полгода ему доверяют колонку с некрологами бывших звёзд и интервью с угасшими звездами. <...> яксли после увольнения не посещает ни один матч и презирает квиддич.

аналогичная история с «ведьмополитеном», хотя сначала кажется, что новая повестка журнала поможет писать о чем-то важном. разочарование наступает намного быстрее — для колонки о сильных женщинах редактор просит взять интервью у матушки, но вычеркивает все вопросы о войне и том, откуда она взяла стартовый капитал для выкупа «floo-pow» у обедневших уилдсмитов. в очередной раз хлопнув дверью, яксли отправляет резюме в «голос волшебника» и едет в америку. <...> спустя два года, его переманивает редакция «нью-йоркского призрака», впечатленная серией статей о подкручивании измерителя угроз представителями консервативной (маглофобной) партии. в штатах его фамилия не впечатляет никого, на способы получения информации его коллегам тоже плевать: кража, секс, подкуп, шантаж — связка ключей от свободы слова и доступности информации.

романа отправляют в южную африку, написать о закрытых тоталитарных режимах, игнорирующих статус секретности и живущих бок о бок с не-магами. <...> макус отрицает связь романа с америкой во избежание международного скандала и напоминает правительствам африканских республик о том, что он является гражданином магической британии. за несколько часов до назначенной показательной казни в африку приезжает делегация, состоящая из членов министерства и нескольких не внесённых в списки персон. <...> уже в лондоне роман даёт непреложный обет главе департамента международного магического сотрудничества и обещает, что не будет покидать пределы британии. сразу же после благодарит мать и грозится возместить все затраты на его освобождение, что считывается юджиной как оскорбление.

в тридцать «ежедневный пророк» всё-таки доверяет ему политическую колонку, но редакция мистера каффа вычеркивает большую часть материала, превращая его в соевый продукт для беззубых. пара друзей советуют хотя бы в этот раз не возникать и попытаться поднакопить денег на что-то лучше комнаты рядом с издательством, которую он снимает, отказываясь принимать помощь матери. отсутствие возможности получить дозу адреналина на работе приводит на бокс, но даже пара сотрясений и один не совсем легальный поединок с троллем (по сути, очередной материал, который он не может опубликовать) не приносят удовлетворения. яксли пытается украсить свою жизнь женщинами, но засевший в голове образ из детства не позволяет вести себя как мразь. <...> он заканчивает все интрижки фразой «прости, не могу сейчас предложить тебе ничего серьёзного, а другое мне не нужно», что считывается дамами как оскорбление.

на одном из министерских приемов роман подслушивает разговор мистера каффа с кем-то из департамента правопорядка. он хвастается, что даже без непреложного усмирил яксли. <...> следующим днём миссис юджина морана яксли в девичестве селвин посещает кабинет главного редактора, тем же вечером роман перевозит все свои вещи в семейное поместье, а мистер кафф подаёт в отставку. <...> первое, что он делает на посту главного редактора — пересобирает команду, отправляя на пенсию пожилые, верные варнаве кадры и набирая чуть ли не недавних студентов хогвартса. в качестве стажировки каждый из них фактчекает и дописывает те статьи, что яксли несколько лет писал в стол. <...> после нескольких сенсаций и скандалов, подрывающих авторитет некоторых членов некоторых департаментов, министерство сокращает финансирование пророка, урезая все гранты. <...> фонд «искупление», а также несколько крупных бизнесов членов семей бывших пожирателей дают крупные пожертвования газете, чуть позже в ней появляется дополнительная страница с рекламой — роман берёт деньги от всех, но никому ничего не обещает.

матушка романа, несмотря на все его выходки, с любовью отзывается о сыне: «талантливый и способный мальчик, ошибающийся лишь в том, что думает, что он — голодный до правды и справедливости. на деле он голоден до того, чтобы блядей корежило. это семейное». бывшие коллеги из америки называют его ушлым сукиным сыном и разводят руками, даже не пытаясь оправдать действия своего правительства. пара друзей романа знают, что он порвет за них любого, но забудет про их день рождения. нынешняя команда мистера яксли дает слишком смешанные отзывы, клеймя его сексистом, маглофобом, социалистом, консерватором, расистом, придирчивым уебаном в конце концов, но каждый из них знает, что он вытащит их из любой жопы, даже если она будет находиться за пределами британии. никак не отзывается о нём лишь женщина, которой он отправляет сов и подарки уже несколько лет — возможно, потому что он никогда ей не представлялся или есть ещё какие-то нюансы, которые он упустил.

• список родственников:
корбан яксли — отец, бывший глава отдела магического правопорядка, осуждённый пожиратель смерти, заморил себя голодом в азкабане около двадцати лет назад.
юджина яксли (в дев. селвин) — мать, топ-донатерка фонда «искупление», владелица компании «floo-pow».
кайден селвин — кузен.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
• политические взгляды: не обращает внимание на статус крови и какой-либо другой статус; писал и разоблачительные, и комплиментарные статьи как про членов конкорта, так и про членов ковенанта, игнорируя попытки подкупа и давления; лоялен своей команде.
• артефакты: артефакты для работы берёт из хранилища газеты, из личных — проигрыватель, воспроизводящий записи с палочки.
• способности и умения: несколько языков; пригодившиеся для выживания и экстренных ситуаций беспалочковая и невербальные магии; продолжает ходить на бокс; журналистское чутьё; высокофункциональный аутизм.

slavic folklore
shchuka (щука)

[indent] «да, русалка» у сказочных нюх друг на друга, но полутона водных жителей различают только самые древние или самые пронырливые — и тех, и других щука старается избегать. первым она наверняка как-то насолила в прошлом, только вот не по своему веленью (почему-то «долго и счастливо» героев конечнее, чем бесконечная жизнь злодеев и второстепенных персонажей), вторые же рано или поздно начнут что-то просить.
[indent] сколько лет потребовалось, чтобы наконец-то научиться отказывать дуракам и юродивым. попрошайки на улице — всего лишь часть мафии, появляющиеся из ниоткуда иваны-дураки — еще хуже, инфантильные детины, не поможет она — поможет кто-то другой «извините, ничем не могу помочь»

билборд «радио вера» светит голубым и белым через тонировку в белом тойота марк
уютная тревога как в фильмах от miramax, и я хочу остаться, теперь уже навсегда
или там на улице пестеля, светлый вечер и сквер
ещё жива гвен стейси, рислинг и камамбер
осень в стиле pastel goth, и мне впервые хорошо
мне впервые хорошо
мне впервые хорошо